Однажды я посчиталa твои пальчики и поцеловалa каждый каждый из них.

( Read more... )

Перевод первой части фильма Killing Us Softly 4. 3 видео:


( Смотреть дальше... )

Вторую часть уже перевожу.

Насколько я знаю, в сети пользуется популярностью песня «Шуаны», которую исполняет Ж.-П. Мефре. Видела я ее в ЖЖ не один раз, поэтому решила сделать перевод.




На горизонте
Небо еще алеет.
Без предупреждения
Они стреляют во все, что движется.
Их называют «адские колонны».
Они будут стонать.
Они жгли
Наши фермы и наши церкви.
Они топили
Наших священников.
Нет больше закона,
Калонна полна крови.
Шуаны!

Они говорят, что мы – проклятая раса.
Конвент хочет, чтобы Вандея была уничтожена.
Они мечтают сделать из нее огромное кладбище,
Это заветная мечта Максимилиана Робеспьера.
Под сенью лесов мы наточим ножи,
Помолимся за наши души перед крестом.
Вас будет сопровождать ухание совы.
Шуаны!
( Read more... )

Мне кажется, важно попробовать сформулировать, почему я и некоторые коллеги так взвиваются от тренда "плохие родители". При том, что сами говорим и пишем о проблемах, ошибках, паталогических  моделях и жутких масштабах насилия над детьми, на слово "вина" (и на стоящую за ним идеологию и практику, стремящуюся обвинить родителей, контролировать родителей, поучать родителей, обесценивать родителей) делаем нервную стойку.
Попробую собрать здесь в кучку соображения, почему этот тренд в деле защиты прав детей -- аццкое зло, будь то боян вроде Алис Миллер или последняя речь бэтмена нашего г-на Астахова. 

Почему обвинять родителей вредно для самих родителей.
1. Когда нас обвиняют, мы обороняемся. Родители, склонные к жесткому обращению, это люди с очень поврежденным стержнем. При атаке на него они теряют даже те способности заботиться и понимать, которые у них есть (а есть они не очень). Что хорошо иллюстрируют некоторые рассказы о том, как выросшие дети попробовали предъявить родителям счет. И что из этого вышло. И сотрудники опеки могут много рассказать случаев, когда после вызова только начинающей спиваться мамы на КДН и "пропесочивания" там она уходит в затяжной запой. То есть и так дохленький родительский ресурс оказывается начисто перекрыт. Все силы уходят на защиту своего "я" тем или иным способом: ответной агрессией, отрицанием, уходом в забытье и т. д.. Можно, конечно, начать теперь обвинять их уже за это: почто не могут признать ошибки? О результате, думаю, сами догадываетесь. Нет, конечно, если цель -- не сделать лучше ребенку, а потренироваться на прокурора, то можно.
При этом неважно, идет ли речь о заблаговременном просвещении, или о работе в кризисе, или о терапии, если нет этого поддерживвающего месседжа, уважения, презумпции "хорошести", если есть осуждекние и поучение, будет ттолько хуже.

2. Ни один (ну, почти, кроме тех, кем занимается экспертиза в Сербского) родитель не рожает ребенка, чтобы его мучить. У "плохого" родителя всегда повреждена своя собственная привязанность, и поэтому он не может хорошо заботиться о ребенке. В результате ребенок становится "тяжелым", что еще больше ухудшает дело. Иногда, впрочем, не становится, а наоборот зайка и отличник, но родителю все равно непонятно, что с ним делать и как быть, и потому "тяжело". Он срывается, лупит, даит, оскорбляет, нарушает границы, даже не чувствуя, что при этом происходит с ребенком, потому что его тоже никто никогда не чувствовал.  Указать ему на это, обвинив -- можно с тем же успехом, с которым можно отчитать безногого за то, что он не ходит.  Или человека с умственной осталостью за то, что не решает уравнений. К счастью, эмоциональный дефицит, дефицит привязанности, это не органическое нарушение, его можно восполнять. Для этого надо дать человеку другой опыт -- опыт эмпатии, понимания, поддержки, одобрения, веры в него. Изменения требуют огромных сил, а где их взять без поддержки? .

3. Обвиняя, мы задаем определенную диспозицию. Вот баррикада, по эту сторону -- мы, хорошие и правильные, по ту -- "плохой" родитель и его плохое обращение с ребенком. Тем самым соединяем, склеиваем его с ролью "плохого" -- ведь то, что с нами по одну сторону баррикады, становится еще ближе и роднее, не так ли? Это не значит, что надо  закрывать глаза на  реальность, одобрять насилие, и улыбаться, когда он рассказывает, что вчера отлупил ребенка и т. д.  Это значит решительно встать с ним по одну сторону баррикады, а по другую оставить то плохое, что он творит.  Называть своими именами деяния, требовать изменений, но не сдавать человека, чтобы у него был шанс вступить со своими моделями в конфронтацию и победить. Чай, нас больше, по эту сторону-то.
Наверное, еще что-то есть, но пора о детях.

Почему обвинение родителей вредно для детей.
1. Прежде всего потому, что всегда виноватый родитель  тревожен и неуверен. А для ребенка тревожный неуверенный родитель -- это очень плохо. Не намного лучше, чем жестокий и авторитарный.  Может, и хуже. Кроме того, это просто две части одного процесса: тревожный родитель провоцирует альфа-комплекс (стремление быть главным, непослушание, дерзость) у ребенка, что опять заканчивается скандалом или поркой, потому что "сладу с ним нет".
Внушая родителю, что он не справляется, вставая между ним и ребенком, проламывая границы семьи, мы всегда бьем прежде всего по детям, разрушая их мир, пугая, лишая спокойствия. Тут недавно писал один приемный папа, как у его мальчика случилась истерика, когда они попали в небольшое ДТП -- он боялся, что папу сейчас заберут в тюрьму, а его в детский дом. Для него что гаишники, что милиция, что опека -- это "все они", кто может вломиться и роазрушить его жизнь. Представляете, каково ребенку жить с таким страхом каждый день? А моя дочь полдня ходила как в воду опущенная -- прочитала в Интернете про историю с этим папой, посаженным на 13 лет из-за рисунка дочки. И я не знала, чем ее утешить. Наши дети живут в этом информационном поле каждый день. Саманата Смит, боявшаяся ядерной войны, отдыхает.

2. Когда ребенка обижают, он часто мечтает, чтобы кто-нибудь пришел и прекратил это. Но в его фантазии все выглядит примерно так: пришел добрый и сильный волшебник, погрозил родителям пальцем, а может, и отшлепал, они все поняли, прижали деточку к груди, полюбили, попросили прощения и исправились. К сожалению, в реальности, если "кто-то" придет грозить и шлепать, результата будет другой. Получив свое, родитель, который не умеет справляться с агрессией, не умеет сам себя поддержать и утешить, с вероятностью стопицот процентов спустит собак на ребенка. Не сегодня, так завтра. Не в виде побоев, так в виде оскорблений и шантажа. А уж полюбить -- это точно вряд ли. Вы бвы прониклись любовью к тому, из-за кого вас опустили?
Ну, или в радикальном варианте, ребенок будет отобран, родитель посажен, семья разрушена. Иногда другого выхода нет, встречаются очень сильно нарушенные родители, которые постоянно прибегают к жестокости и ничего не желают и не могут менять. Но этот выход очень, очень плохой. От того, что он вынужденный, лучше он не становится.

3. Если родителя обвиняют в плохом обращении с ребенком, ребенок обычно чувствует виноватым себя. Это просто особенности детской психики, особенно до подросткового возраста. Если бы я лучше себя вел, папе не пришлось бы меня бить. И все в таком духе. Никак это предотвратить нельзя, можно потом долго ребенку объяснять, что он не виноват, если он, конечно, поверит (приемные родители знают, как это порой непросто). Может потом он читать АлисМиллер, чтобы уяснить, что виноват не он.Может на терапию пойти, лет в 30. А до того...  Важно понимать, что ребенка травмирует САМ ФАКТ обвинения, независимо от его истинности, целесообразности и т. п. Такой неизбежный "психологический налог" на защиту детей от родителей. Отказаться защищать из-за него мы не можем, но знать цену вопроса обязаны.

4. Мы все сделаны из своих родителей. Хотим мы этого или нет. Да, не только из них, еще много из чего, и мы сами с усами. Но это они -- наша плоть и кровь, наши корни, наш источник, именно к ним мы присоединены "психологической пуповиной" привязанности, даже если лично с ними давно не общаемся и видеть их не хотим (или не можем). Это то, о чем постоянно идет у нас разговор с приемными родителями. Говоря ребенку, что твои мать или отец -- дерьмо, мы тем самым говорим ему: "Ты сделан из дерьма". Он слышит именно это. Тут обсуждался вопрос, почему нельзя ругать ушедшего из семьи отца. Вот поэтому.
Что произойдет, если пуповину присоединить к мешку с дерьмом? Душевный сепсис. Кто-нибудь сочтет это хорошим результатом "защиты прав детей"?  И, кстати, кто-нибудь сочтет убеждение "мои родители -- сволочи и монстры" или "ничтожества и лузеры" хорошим результатом терапии уже выросшего ребенка?
Тут вспоминали библейское "чти и отца и мать". И я писала, что это не столько моральная заповедь, сколько предписание из области психогигиены. Чти -- здоровее будешь, жить сможешь хорошо и долго, не отравишься.
Можно, конечно, пуповину оборвать. Иногда тоже нет другого выхода. С куском души, но выдрать отравляющую привязанность. Лишив себя заодно и ресурса, всего того хорошего, что родители все же дали. Но это как с отобранием. Очень плохой выход, когда все другие еще хуже. 

5. Если речь идет об уже выросшем ребенке, обвинять родителей вредно, потому что это искажает роли, точне, закрепляет уже имевшееся искажение. Обвинение -- это доминантная позиция, сверху.  А ребенок, о котором плохо заботились, недополучил как раз детского, его и так уже сделали отвественым за отношения, он и так уже был в ответе за то, чтобы мама не разлюбила, а папа не расстроился (или не рассердился). Он и так уже был самым взрослым в своей семье, где родители "кричали обиженными детскими голосами", как сказано в одном из комментов, и дрались первыми попавшими под руку предметами, как сердитый двухлетка. Предлагать ему стать обвинителем, выносить вердикт, лупить "маму" батакой на сессии -- значит, кормить паретнификацию (навязанную роль старшего в семье), от которой он и так пострадал. И тем самым закреплять травму, создавая иллюзию изменений. Нормально злиться, кричать и плакать -- это и делают обычно дети, которых обидели. Но не надо создавать у них иллюзию, что они могут "победить" родителей, осудить родителей, исправить родителей и вообще в той или иной форме одержать над ними верх. Не могут. И чем скорее и полнее это осознают и примут, тем скорее и полнее избавятся от собственной вины, ибо какой спрос с ребенка? Он маленький. Он не выбирает. Он принимает то, что есть. 
Родители -- это люди, которые когда-то были нашим миром. Мирозданием, стихиями, погодой, средой, образом жизни. Стремясь их осудить и "морально наказать" , мы похожи на того царя-идиота, который приказал высечь море. Нет, это нормально лет в 15, когда как раз идет мучительное, с протестом и откатами в регрессии  осознание факта, что родители -- не мир и не боги, а просто дядька и тетька, несовершенные, но родные и мои. Но в 30 с гаком и позже оно не есть признак, что восстановление после детских травм идет хорошо. Надо менять концепцию реабилитации.
  
Почему это вредно для специалистов.
Потому что просто. Они козлы вонючие, и все. Написал экспертное заключение про это -- и пошел пить чай с коллегами, перетирая про "ну, и родители нынче пошли". Очень снижает уровень. И формирует комплекс вершителя судеб, у которого весы как у Фемиды, но глаза открыты, ибо каждый -- глаз-алмаз. И всеооооооо видит.
Если верить, что власть развращает, то власти больше, чем над самыми значимыми для людей отношениями, родительско-детскими и супружескими, невозможно придумать. И не дай Бог никому в эту свою власть всерьез поверить.

Почему это вредно для общества и вообще.
Потому что оно у нас и так интоксицировано виной по самое некуда.
Понимаете, вина если и может быть когда-то конструктивна -- если! -- то как чувство, которое испытывааю я сам. Я виноват, я раскаиваюсь, я стараюсь что-то изменить. И даже такая вина может стать патологичной, если человек в ней застревает, если она не переходит в отвественность. Но как начало процесса изменений чувство  вины, угрызения совести,  может быть работающим. При условии, что у человека достаточно ресурсов, чтобы ее выдерживать, не разрушаясь и не вытесняя.
Вина же, которую кому-то пытаются навесить извне, обвиняя, ничего не дает в принципе. Ну, если иметь в виду, что мы хотим измений к лучшему, конечно. Для власти, манипулирования, самоутверждения, амозащиты и прочих вариантов не допустить изменений и законсервировать ситуацию обвинения -- самое оно.
Назвал, кто виноват, про что делать уже можно не париться. Именно так устроено девять из десяти общественых обсуждений любого вопроса в наших палестинах. Не говоря уже об официальных реакциях на любое ЧП или проблему.
А у нас, между прочим, ЧП и проблем -- выше крыши. Так недолго остаться совсем на развалинах, азартно обсуждая, кто виноват. 
И еще одно: иногда (на самом деле -- часто) обвиняемый верит, и вина становится его внутренней. Это всегда та самая "плохая", застревающая, не переходчящая в отвественность и изменения вина, которая парализует и "ставит крест".  За нее можно дергать, как марионетку за веревочку. Чего еще надо? Управляй -- не хочу. Считай, что чип для дистанционного управления вставил.
Так вот, КАЖДЫЙ акт вставления очередного чипа в любого члена общества в наших с вами реальных исторических обстоятельствах  -- еще один шаг в сторону от самой надежды когда-нибудь жить нормально. Так и хочется сказать: и вообще преступление. Ну, я ж тоже здешняя, не с Марса. Прям подмывает обвинить:)

Нам детокс нужен. Тут у нас надо проводить не день без автомобиля, а день без обвинений. Или хотя бы час. Иди хоть пятиминутку.  Продержимся ли? 

Как только удается качнуть номер 8-953-0000-953 через телевизор, сразу же шквал звонков и огромный объем информации. Но пока получилось озвучить телефон в эфире только в Перми и у Доренко.

Сторонники обозначились в 59 городах России. В некоторых случаях это серьезные общественные организации, иногда неформальные. На постоянном контакте 90 человек. Работа пошла. За последние дни сообщили 400 с лишним адресов торговцев наркотиками.

Благодаря сторонникам проверили сообщения из Перми. Вся информация подтвердилась.
Делается это следующим образом: мы скидываем сообщения нашим сторонникам в конкретном городе. Сначала проверяется само существование указанных адресов, затем выезжают на указанные адреса и просто смотрят. Наркопритон не спрячешь, он виден сразу. Плюс специфический запах (всегда). И, как правило - шприцы в подъезде, в соседнем подъезде, под окном. И наркоторговля тоже всегда на виду. Возможно чуть дольше придется постоять под адресом. Если есть какие - то сомнения, можно поговорить с соседями. Если есть возможность, надо снимать, чтобы потом, когда очарованные правоохранители, начнут рассказывать сказки, что информация не подтверждается, можно было бы легко подвести к носу. Мы всегда так делаем. И если информация подтвердилась, сообщают нам, и мы все подбиваем, и начинаем работать.

И мы, по согласованию с прокурором Пермского края, отправили ему информацию по 36 проверенным адресам, а так же присовокупили объемную справку по одному из крупнейших таджиков - оптовиков, который чувствует себя в Перми хозяином и ходит в лакированных штиблетах.

Одновременно с этим подготовили серьезную справку по Иркутской области - 119 адресов по Иркутску и Ангарску. Всю информацию выверял Саша Шумилов (ashumilov), который возглавляет Фонд "Город без наркотиков" в Ангарске и работает серьезно и профессионально. Направили прокурору Иркутской области. Покажу, что ответят.

Информацию по Москве, вместе с серьезными парнями, ездил, проверял malenkin. Сам расскажет.

В общем работаем. Настраиваемся.

Просьба ко всем: попробуйте разместить в своих регионах телефон 8-953-0000-953.



Код для размещения активной ссылки
<a href="http://fondsbn.ru/"><img src= "http://i030.radikal.ru/1109/d8/c81ecff27d04.jpg" /></a>

Недавно, замотавшись, поймала себя на том, что собираюсь помыть посуду подсолнечным маслом. Грязная посуда в холодильнике - это давно пройденный этап. Кто еще может поделиться воспоминанием о неожиданном и оригинальном поступке в области ведения домашнего хозяйства, вызванном банальной усталостью?